Как человек обстоятельный, Альберт Федорович Заживило скрупулезно записывал все, что происходило с ним и окружающей природой. Правда, лесника не флора интересовала в первую очередь, а фауна. А наблюдения за ней он фиксировал как в дневнике и отправляемой корреспонденции, так и на подручном писчем материале, коим служили даже обертки из-под сахара-рафинада.
Вот, например, такое откровение: «...На 27 ноября добыл 16 соболей, штук 60 белок — не ахти, конечно, но... Решаю отдать ребятам четыре соболя и штук 25 белок, а еще трех глухарей — всем по одному... Послали бы поскорее (идет перечень продуктов) и непременно «Справочник охотника» или любую книгу о правке шкурок пушных зверей...»
Весьма вольно распоряжался Альберт Федорович ценным государственным достоянием — пушниной и дичью — даже если предположить, что был он в ту пору штатным охотником. А прося учебник, он задавался целью сам выделывать шкурки, чтобы их «отдавать ребятам» в готовом виде (а значит — и за большую цену, конечно).
Строчки из письма в адрес А. Ф. Заживило: «...Собрали тебе посылочку, но патронов в ней не будет».
Согласно сводкам того времени, коопзверопромхоз своих охотников снабжал патронами всегда в достаточном количестве. Если снова предположить, что Альберт Федорович был в эту пору штатным охотником, — значит, патроны ему требовались для левых выстрелов.
А вот еще дневниковые записи лесника: «...Хорошо ходит соболь...» (15 января 1984 года), «Мало в этом году птицы...» (18 января 1984 года).
Такое объяснение написал Альберт Федорович в ГОИ по поводу обнаруженной и изъятой у него продукции незаконной охоты и орудий лова:
«Петли на лося, шесть штук: хранились, снятые мною еще в 1973 году, когда геофизики рубили просеки.
Капканы, 42 штуки: остались со времен, когда был штатным охотником.
Самолов на выдру: привез из Угута, где мне его подарили.
Мелкокалиберная винтовка и ружье: держал как запасное оружие… для самоохраны.
Мясо лося (свежее): это останки зверя, загнанного росомахами.
Шкура лося (старая): держу ее, как постель для приезжающих. Убил я этого лося давно и по ошибке — стрелял в темноте по силуэту, думал, медведь ломится в избушку».
Патроны мелкокалиберные, 400 штук: имеются…»
Вот только не имелось у Заживило истинных причин наличия этих патронов, так же как всего вышеперечисленного. Вину он признавал частично (как подозреваемый в совершении преступления по ст. 218 и 166 Уголовного Кодекса РСФСР), всячески изворачивался. Комментируя, например, происхождение мелкокалиберной винтовки, заявлял: «В 1974-м выменял ее на водку».
Значит, десять лет кряду пользовался ею Зиживило на благо личных и корыстных интересов — не говоря уже о длительном и противозаконном хранении нарезного оружия. Только вот зачем она ему, винтовка? Об этом он и не помышлял признаваться.
Из оправдательных документов А. Ф. Заживило: «18 февраля ко мне прилетела бригада госохотоинспекции… Я им сразу сказал, что у меня есть останки лося, растерзанного росомахами… И что на них уже поставлены капканы…
Когда его, уличенного и задержанного, переправляли в Сургут, когда ему казалось — за ним никто не наблюдал, он пытался спрятать под запасной бензобак вертолета правилку для собольих шкурок. Возможно, полагал Альберт Федорович, на одну правилку будет меньше. Значит, долой самое убедительное вещественное доказательство!